Игра королей в ЖЖ

... а также "песнь льда и пламени". Длинная, добавлю, и довольно печальная, но интересная и поучительная.

Не скажу, чтоб так уж хорошо написано, хоть и написано-то очень неплохо: все же много пошлого, особенно по части сексу и поп-психологии (обе темы раскрыты на зачот). Но это все не очень мешает, потому что книга - про жизнь, а жизнь, думаю, подражает плохой литературе. Плохая, как жизнь, стало быть, пьеса - будь это хоть жизнь в неведомом тридевятом мире с не очень знакомой нам физикой и астрономией, переживающем тем не менее какую-то более или менее понятную историческую эпоху - то ли ренессанс, то ли позднее средневековье, но с некоторыми, относительно нашей истории, анахронизмами: слишком много народу, и много всякого добра и денег, и сильные монархии, какой-то - местами - семнадцатый век с арбалетами, но - тоже местами - наоборот, очень убедительно.

И вот эта смутно понятная нам эпоха там все никак не закончится неким новым временем, а все крутится веками между нашествиями и падениями империй, с уже довольно сильными монархиями, но без огнестрельного оружия и заметного технического прогресса. Конкретное тридевятое царство, про которое больше всего в книге, страшно похоже на Англию времен войны Роз. В этом мире присутствует, кроме того, магия, но не на первом плане: многие в ней даже сомневаются. Встречаются и сказочные существа, но редко.

И вот, в этом тридевятом царстве, оставшемся, по разным случайным причинам, без бесспорного престолонаследника, происходит нормальная позднесредневековая или ренессансная династическая гражданская война, то есть та самая игра. И автор показывает эту игру без прикрас, с ненарочитым натурализмом (а нарочитость делала бы натурализм ненатуральным, романтизированным; не надо писать: "он поскользнулся на страшных кровавых вывалившихся кишках", надо - "..., здесь скользко!-Сойди с моих кишков, ...!", то есть, как в жизни, или как в мясорубке - по ходу).

Вообще, читается все это - и смотрится тоже, есть очень адекватный фильм - как одна большая красочная, сочная и пахучая иллюстрация к Макиавели, который, по-моему, просто присутствует на каждой странице. Если и прочитывается какая-то мораль, то только вот эта: "не умеешь - не берись", или "будь ты хоть золотой, а не можешь срать - слезай с горшка" (лексика у героев, кстати, именно такого рода - раблезианская).

Что кажется занятнее всего, это что книга, похоже, вызывает у самых разных людей одно и то же желание: объяснить, зачем же автор это написал. В смысле, найти революцию для его зеркала, кто еще помнит, как Ильича конспектировали. И еще занятнее диапазон этих толкований. Вот тут один, кажется, достойный дядя считает, морща нос от избыточного и (вот по его мнению) нарочитого секса и насилия, что книга призвана нам показать, как бессмысленна и беспощадна была бы жизнь Европы без Христианства (так и хочется съязвить - "без него, как видим, не лучше"). А вот некоторый не очень понятный дядя считает, наоборот, что речь идет о наглядной демонстрации хрупкости цивилизации, которая может спасовать перед варварами, если не будет соблюдать собственные законы. И это мне попалось, можно сказать, само, без того, чтоб я специально искал. Не беда, что оба толкования, мне кажется, явно противоречат тексту и донельзя тенденциозны. Само стремление неглупых людей так по-разному истолковывать говорит о многомерности текста.

Что ж думаю я? А ничего такого. Мне просто кажется, что автор все сказал в названии. Это увлекательная игра. Любое сходство с реальными персонажами является случайным. Мартину просто видимым образом доставляет удовольствие игра, риск, драматическая случайность. И одновременно - не случайно сходство: там есть очень близкое мне лично чувство драматизма истории, не на уровне отдельных фальшивых ролей, а как процесса, который - тоже игра. Вот вам и песнь, и лед, и пламень...

О последних днях Варлама Шаламова

... можно прочесть здесь:

http://shalamov.ru/memory/82

и потом - здесь.

http://shalamov.ru/memory/179


Добавить нечего.

languagehat.com: A COLD MEASURE.

languagehat.com: A COLD MEASURE.

With cold hand of poor farmer
Meager rays are sowing light
Like gray bird I slowly carry
In my heart my sadly plight

What to do with wounded creature
While the sky is dumb and mean?
Bells are gone; drowsy belfry
In the fog is hardly seen.

It is standing, sadly orphaned
And the heights are dreary mist
As in ghostly empty tower
Where foggy silence is.

Bottomless is tender morning
Half reality, half dream
And unsatisfied forgetting
Of the thoughts that sadly teem

Russian Dinosaur: The Soviet Man Meets The Velveteen Rabbit

Russian Dinosaur: The Soviet Man Meets The Velveteen Rabbit

A parallel that immediately made me remember Pelevin and his "Amun Ra"...

languagehat.com: THE MASTER AND MARGARITA.

languagehat.com: THE MASTER AND MARGARITA.

Couldn't refrain from commenting...

I must confess that I don't have the same admiration for M&M novel as I used to have - not after re-reading it several times at different ages (that I did thus re-read it would testify to the strength of the original admiration). I think that many of those who read it as Soviet adolescents will never forget the stunning first impression it all - the satire, the devil, the romance - had made on them, especially by contrast with what one usually read and saw at the time. That, and the language - best words in the best order.

What turns me away now is mostly the Voland/Margarita line (so very diabolic: the dead villains having a ball, bathing in champaign, and naked witches, no less) that has started to annoy me at some point. And, to think that, in Stalin's Moscow, of all places, the Devil himself would find nothing more interesting by way of evil than a bunch of petty thieves and literary sycophants... I don't know what understanding of it would be worse - a deliberate statement of values or a moral blind spot. As for the Jerusalem story, for me it was just like the rest of it: stunning first impression that, over the years, changed to slight annoyance from what I saw as the arbitrariness of it all.

Then again, there is that study proving that Bulgakov was thinking about his conversation with Stalin when writing at least some of the exchanges between Voland and Margarita. There is something narrow and self-centred about all that, and I think it rubs off on the rest of the novel somehow. A nervous, broken man, just like the Master, never fully recovered from the bloody chaos of the Civil War, seeking a Power - any Power - that would protect him, that he could serve in exchange for peace, and maybe a Power that would end up understanding and rewarding him, and, yes, punishing his enemies.

As for the recent TV series, I think it is quite good, and, I believe, true to the text to the point of actually having just what I see as the shortcomings of the novel itself.

Harry the hobbit

As my children made me read several volumes of Harry Potter, I could never stop comparing it to Tolkien trilogy. Surprisingly, the comparison wasn't as unfavourable as I had initially expected.

On the one hand, the books obviously could have hardly been more different.

Different in how they were apparently written: H.P. looks likely to have started as something that had been intended for children, with apparent aim of selling more copies, the undeniable brilliance being rather an overkill, whereas Tolkien would probably initially presented a very hard marketing case.

Different in outlook: Tolkien belonged to a small circle of Christians in an un-religious day and age, and evidently believed the world was going to hell in a hand-basket; Rawling, on the other hand, seems pretty content with modern ideas and the new tolerant, politically correct, low-ceremony, taboo- and mystery-free world of today, even as she is trying to imagine it's hidden magical side. This optimism even seems to include such intellectual's scare as consumer society. Many traits of Rawling's heroes would be abhorrent to Tolkien: they would cheerfully admit to feeling envy and jealousy, they worship popularity and success and are decidedly anti-intellectual; poetry or even art of any kind seems to not interest them at all, and any artefacts mentioned could have been created by aliens for all they seem to care.

Different in depth: Tolkien tried to imagine a whole world from it's Creation, in a way that would make the narrative seem not only deeply meaningful, but also consistent over long time periods, at least if one subscribes to the author's moral values; Rawling's world, it seems, would crumble under the weight of inconsistencies as soon as the reader's attention turns away from the action-packed plot and the never ending wonders of the author's imagination, and the readers start to imagine how a world like that could have existed for centuries. After all, some, if not all, historic societies were supposed to be ruled by either wonder-working priests or god-like rulers, invariably producing domination and enslavement, not the parallel existence of the "wizarding community" with the world of un-magic human beings, and one doesn't have to go back to Bronze Age to find instances of that, either: for example, French and English kings were supposed to have healing power, and priests claim to perform transubstantiation to this day. A world that had wizards would have started as Voldemort's evil world and stayed like that for millennia, as this one did, not just accidentally fallen into that state, only to return to what we modern people think is the norm, as it does in the H.P. saga.

Different in temperament: Tolkien looks at the world as an epic poet would, holding the reader by awe and admiration, almost as much as the plot itself, Rawling's books are almost never go below the Hollywood's lower threshold for action intensity. Talkien's heroes are epic, and so are his villains; Rawling's world, just like the one seen on CNN, seems to have no place for epic heroes, at least outside areas like Afghanistan and Somalia. It has, on the other hand, a lot of place for modern everyday life and the sort of humour that would probably make the Cambridge professor's face stiffen a bit. No exploit of Aragorn, son of Arathorn, could have happened in a lavatory, for just one example, or maybe it would not have made it into the history books of Middle Earth if it had; the grave airs of Tolkien's heroes would have, in Rawling's world, earned them an offer of a treatment for constipation.

Still, I couldn't help remembering Frodo at every step of Harry's adventures, and not just because both are long, perilous quests, shown mainly from the main protagonist's point of view. It seemed to me Potter the Hobbit would not have fared too bad in Middle Earth. It helps that he is also the most grave and tragic person his own story, too.

I think one reason is because Potter books wouldn't have been there, or would not have been as readily understood, if it were not for Tolkien founding the genre a couple of generations before that.

Another, more important, thing the books have in common, seems to be that both authors, for what seems to me similar likely aims, chose to make the reader look at their respective magical worlds through the eyes of relative outsiders, for some reason or other ignorant of some of those worlds' workings. Not incidentally, this provides for easy identification of the reader with the protagonist, and makes the reader feel less intimidated by all the magic; it happens that a crucial role can be played by a person most prominent by non-magic qualities, and helped by love and devotion to the good cause, as much as by magic.

Эстетическая контрабанда Николая Некрасова :: Частный Корреспондент

Эстетическая контрабанда Николая Некрасова :: Частный Корреспондент

"За годы редакторства («Современник», 1847—1866; «Отечественные записки»,1868—1875) Некрасов много чего делал из того, что способствует у нас развитию свободной мысли. Давал взятки. Приглашал высоких чиновников играть с ним в паре, что значило крупный выигрыш. Устраивал для нужных людей роскошные обеды. «Прикармливаем зверя... приставлен ходить за нами», — объяснил он молодому литератору, с изумлением наблюдающему, как в доме Некрасова привечают цензора Фукса."



Да, вот -- "из того, что способствует". И как, все-таки, мало меняется в мире (или только в России?).

Между прочим, помню, как представлялся Некрасов из школьного курса: воплне советским поэтом; при моем тогдашнем детском невнимании к литературе как таковой я мог бы, кажется, перепутать его с Михалковым или там Исаковским-Твардовским... Помню и тогдашнее удивление, когда открыл не хрестоматию, а собрание сочинений, и наткнулся на "О погоде": "Государь мой, куда вы спешите? -- В канцелярию, что за вопрос? Я не знаю вас...", и был поражен контрастом: живой язык, живой взгляд, ничего натянутого, неестественного, много юмора, и просто веселья, и такой силы языка, кторая бывает у людей, совершенно уверенных в полном владении формой и способностью сказать все, что угодно: никаких там "де Мероде отвечает в этом роде", рифмы выскакивают так естественно, как если бы все только и говорили стихами.

Суд потомков: Молчание близнят :: Частный Корреспондент

Денис Драгунский об оценке личности и творчества Аркадия Гайдара:

Молчание близнят :: Частный Корреспондент

Вопрос, как относиться к деятелям прошлых эпох -- вопрос открытый, а в отношении членов собственной семьи -- еще и личный, который "каждый понимает по-своему", как, кажется, сказано в том же "Чуке и Геке".

Думается, одного правильного ответа, который позволил бы раз и навсегда все решить и применять это решение автоматически, просто не существует. Не надо обольщаться: быть справедливым не в человеческих силах, и суд потомков, в своем роде, не лучше, чем суд современников. Другое дело, что суд потомков может быть свободен от страстей прошлого, и не грозит давно умершим казнью, если не считать эпизодов вроде повешения выкопанных из могилы костей после Реставрации в Англии. Зато потомки ушиблены настоящим, и склонны воспринимать все схематично.

Критерий "судить писателя по его собственным законам" тоже не слишком-то годен, потому что "судить" подразумевает "претендовать на объективность", а какая уж в литературе объективность.

Я лично, для себя, применил бы вот какой подход: как то, что делал человек, соотносится с тем, что делали другие в схожих ситуациях, причем желательно найти аналогии в других временах и культурах. И тогда мы сможем сказать, как герой Шварца: "Всех учили, но почему ты, скотина, оказался первым учеником?" Получаем некоторое подобие шкалы: на одном полюсе условный Гиммлер, на другом -- условная Софи Шолль, и где-то посередине большинство их современников, и с какой стороны от этого большинства был наш NN. И тут будет, конечно, не одна шкала, а много, потому что некоторые стороны действительности адекватнее воспринимали одни, а некоторые стороны -- другие. И вполне может быть что один и тот же человек будет оценен по-разному в разных ситуациях.

К большевикам и советским коммунистам такой подход тем более применим, что у них есть прямая аналогия -- французский революционный террор. И мы видим тут и своих Сен-Жюстов, и своих Карно, и, особенно, своих Фукье-Тенвиллей: этот последний, кажется, вообще невероятно общий тип. Возвращаясь к идее той самой шкалы, скажу, что Гайдар, по-моему, с нашей стороны от Вышинского, но для того, кто смотрит с другого конца шкалы, эта разница не будет слишком заметна.

А еще у Гайдара есть его стилистический аналог, гораздо более культурный и талантливый, как мне кажется: Киплинг. У того тоже море тестостерона, попытка посмотреть на чудовищное, по нашим понятиям, дело, восторженными детскими глазами, и все связанное с моральной оценкой государства вынесено за скобки (и тоже есть "Судьба барабанщика", даже двух барабанщиков: The Drums of the Fore and Aft -- не помню, как в переводе: нет под рукой русского издания). Константин Симонов, кажется, из той же серии.

Еще вот что мне кажется: следует отделить оценку общества от оценки людей; человека следует оценивать по тому, что он сделал (или нет), а не по тому, какой на нем был мундир (кроме, конечно, чудовищных случаев, к несчастью, многочисленных, вроде прямых палачей и пособников). Есть, например, потрясающий дневник того немецкого офицера, который был прототипом человека, спасшего героя фильма "Пианист" в Варшаве: http://en.wikipedia.org/wiki/Wilm_Hosenfeld.

Так что про Гайдара и, шире, советских людей той поры, я бы сказал, что ничего особенно нового они человечеству не показали. Ничего удивительного в их поведении я тоже не вижу, и то, что люди, способные к индивидуальному сопротивлению, крайне редки, тоже не новость. Надежды, что мы сможем извлечь из их поведения некие уроки на случай несчастного будущего у меня тоже нет никакой, потому что "люди в страхе гадки".

Моне как зеркало Французской революции :: Частный Корреспондент

Моне как зеркало Французской революции :: Частный Корреспондент

Дмитрию Бавильскому хочется сказать большое, серьезное спасибо за обзор выставок Моне.

А про остальное написать словами Толстого: "если критики теперь уже понимают и в фельетоне могут выразить то, что я хочу сказать, то я их поздравляю и смело могу уверить, qu'ils en savent plus longue que moi..."

Толстой, кажется, продемонстрировал все, что хотел написать; прошел вполне определенный путь. И в Джойсы как будто не рвался, как этого надо Дмитрию Бавильскому для красоты концепции. Потом, Моне -- зеркало революции? Ну, и революции тоже, почему бы нет. Мне-то, по простоте душевной, казалось, что отношение Толстого и исторических событий надо сравнивать, из французов, с тем же у Флобера и Стендаля... Но, конечно, век живи -- век учись.

Интересной жизнью, однако, живет мим, запущенный, of all people, В.И. Лениным. Вот уж, действительно, на говне сливки, как сказал Бродский по другому поводу.

"... глухие кривые окольные тропы"

При обсуждении перевода "Бессонница, Гомер, тугие паруса... " на английский (languagehat.com: A DRAFT OF MANDELSTAM.) самым логичным образом всплыла ссылка на стихотворение Акико Ёсано процитированное в романе Стругацких "За миллиард лет до конца света" (оказалось, знаменитое танка...).

"Сказали мне, что эта дорога
Ведет к океану смерти,
И я с полпути повернул назад.
С тех пор все тянутся передо мною
глухие кривые окольные тропы."

Оригинал называется "Трусость". Там же, в романе -- конечно, не случайно -- есть и Киплинг, "Эпитафия трусу". Вообще, конечно, понятно, учитывая, от чего и как был написан роман.

"Путь корабля в море, путь змея на скале..." А путь слова из поколения в поколение?

Mark Aldanov: Lénine

Lénine

"Ce livre a deux objets. Il contient d'une part l'étude
d'une personnalité très forte et très curieuse. Aucun
homme, pas même Pierre le Grand, n'a eu plus d'in-
fluence que Lénine sur les destinées de mon pays.
Aucun homme, pas même Nicolas II, ne lui a fait plus
de mal : en parlant d'un despote, il est naturel que je
cherche des comparaisons parmi ses pareils.

La Russie a donné au monde de grands génies, des
penseurs profonds. Pas un n'a approché, même de loin,
en influence sur le monde occidental, ce sectaire qui,
peut-être, n'est même pas très intelligent. Pour que ce
fait déconcertant fût possible, il a fallu deux calamités
mondiales : la guerre et la révolution sociale. Elles ont
donné l'avant-scène de l'histoire aux destructeurs : aux
Ludendorf et aux Lénine. "

Огонь и дым

Огонь и дым : Aldanov, Mark Aleksandrovich, 1886-1957 : Free Download & Streaming : Internet Archive

"... Натуры такой "цельности" довольно редко встречаются за пределами домов умалишенных, и в этой цельности, до известной степени, заключается их сила, как это и демонстрирует пример Ленина."

Robert Chandler. 'Cardinal Points' literary journal: Platonov and Shalamov

Robert Chandler. 'Cardinal Points' literary journal

The first of Shalamov’s criticisms is that Platonov is too ready to indulge in loose talk about ‘the soul’. Shalamov prepares the ground for this theme in the first paragraph of the story; this is why he alludes to Platonov’s Dzhan. Dzhan is a Persian word that has been adopted by the Turkic languages of Central Asia; its meaning is ‘soul’. The Dzhan, according to Platonov, are able to survive because they have not - in spite of everything - lost their souls. Platonov makes this explicit in a passage from the penultimate chapter...

All this is based on (1) the main character of "Snake Charmer" having the same name as Platonov the writer, and (2) that the name of a mine mentioned in the story ("Djankhara") supposedly reminds the reader about "Djan", a story by Platonov that was published after "Snake Charmer", but that Chandler maintains Shalamov had probably seen or heard about when he was briefly out of prison in the 1930s.

Now a lot of what Chandler writes about so well would be very convincing if we had more direct evidence. But I feel the evidence he cites does not bear it out. After all, a fictional name for a Kolyma mine and the surname of a character (very wide-spread, to be sure) can not really serve as proof. As for apparent indirect references, stranger co-incidences have been observed in the past: R. Leibov has shown that the "Drummers's Tale" by A. Gaidar would appear to referece Pushkin and Plato by the same logic. Of course, Chandler or his learned colleagues could have better evidence that they had not cited or that I have overlooked...

There is also something else: personally -- for what it's worth -- I would doubt Platonov would have been in it at all. I must say I haven't read "Djan"; however, in his short stories and "Chevengur" Platonov seems to be a very different opponent of Shalamov as compared to what Chandler makes him to be. I would expect Platonov's criminals to be almost sympathetic, as opposed to infernal as in Shalamov's stories; Platonov seems to be one with the world and the language, Shalamov consistently takes sides. For me, this appears to mean that, had a literary dispute between the two really happened, it would be about what  is soul, not about the ways to write about it or ways to preserve it.

languagehat.com: FODDER FOR ALLUSIONS.

Interesting thread on Language Hat that I couldn't fail to comment upon:

languagehat.com: FODDER FOR ALLUSIONS.

What I wanted to add was that, on top of obsession with classic literature, there seems to be an equally noticeable historicism in Soviet culture. For some reason, this seems to have been rarely commented upon.

Дмитрий Быков на "Эхе Москвы"

Радиостанция "Эхо Москвы" / Передачи / Особое мнение / Пятница, 16.07.2010: Дмитрий Быков

Люблю стихи Быкова. И некоторые места в прозе. А вот выступления на радио, как выясняется, не люблю. Хотя и тут сказывается талант. Взять хотя бы мысль о том, что будущий Ленин ходит среди нас, никому не известный кроме узкого круга товарищей по борьбе. Ему сейчас лет сорок. Он решителен и бескорыстен. Он, скорее всего, националист.

А вот вечные эти попытки навязывать действительности сюжет... Даже удивительно, что человек, пишущий такие стихи, занимается этим. Правда, может быть, ему вообще безразлична действительность, а важен сюжет, и он прикалывается?

Une mannière d'apprendre le subjonctif imparfait - LES INVASIONS BARBARES - SCENARIO

Ecran Noir - Actualité- LES INVASIONS BARBARES - SCENARIO

En peu vieux comme actualité... Mais je me souviens de ce dialogue d'avoir vu le film y a des années déjà. On dirait une manière québécoise d'apprendre le subjonctif imparfait.

 On peut même trouver une photo du Pompée un question, pour plus d'effet comique: M. Faure était, parait-il, nettement plus imposant comme président de la République. À chaque époque ses conservateurs. 

Lotman, Avva, Language Hat: On free verse

languagehat.com

LH is quoting a Live Journal article article :

"What was in the air in the 20th century to make free verse so attractive to authors and readers that was not in the air in, for example, the 19th? I have found nothing but generalities on this subject. "

And this links to this article in Live Journal:

"In the 19th century rhyming was considered a hall-mark of poetry. Novadays this artful aid is less appreciated in Europe, with the major exception of Russia, where poets are supposed to rhyme well to be worthy of their prophetic status. That is only fair because Russia is five centuries behind Europe in introduction of rhyme; it is still a relatively new toy. Others are more used to it and less smitten with it. Why should we rhyme at all? Rhyme is absent in the Bible and in the poetry of the classical period (the lines rhyme only occasionally, rather than by intent). The Greeks knew rhyme, but as a device for rhetorics rather than poetry. Milton castigated rhyme as the Invention of a barbarous Age, to set off wretched matter and lame Meeter. Dryden wrote disapprovingly that when, by inundation of the Goths and Vandals into Italy, new languages were brought in, and barbarously mingled with the Latin... a new way of poesy was practiced. In fact, rhyme is even more recent, at least in Europe. Before the 12th century, only the Irish rhymed, for reasons unknown..."

Why isn't anybody quoting Lotman yet, especially on the LJ?

Радзиховский о Гайдаре

Ежедневный Журнал: Остров, где обитал Гайдар

Вот почему мне не нравится эта статья? Как будто ведь хорошо пишет Радзиховский и о Стругацких, к книгам которых я испытываю сентиментальную привязанность, и о Гайдаре, которого я всегда уважал... А вот все кажется искусственным каким-то. Думаю, потому, что Л.Р., как всегда у него, подгоняет под драматичный сюжет и тем самым и усложняет, и - увы, увы - опошляет нечто простое и по-простому и значительное, и драматичное. Это уж видно у журналистов такое профессиональное повреждение - навязывать жизни сюжет, взять хоть ту же Латынину... А уж какой сюжет они будут пришивать белыми нитками, это зависит от вкуса и эрудиции автора. Латынина вот может и древний Китай приплесть, а Радзиховский - Стругацких.

Гайдар пришел, чтобы сделать то, что уже нельзя было сделать по-другому, когда времени уже не было совсем, потому что другие это сделать боялись. Всю оставшуюся жизнь прожил с грузом ответственности за сделанное. Для того, чтобы понять Гайдара, надо не навязывать ему литературные сюжеты, а надо читать его собственные книги. Он все сам написал. Право, этого достаточно, и это достаточно драматично.

М. Л. Гаспаров Прошлое для будущего

М. Л. Гаспаров Прошлое для будущего: "Прошедшее нужно знать не потому, что оно прошло, а потому, что, уходя, не умело убрать своих последствий. В.О. Ключевский"


"XVIII век был веком движения культуры вширь — среди невежественного дворянства. Начало XIX века было временем движения этой дворянской культуры вглубь — от поверхностного ознакомления с европейской цивилизацией, к творческому ее преобразованию у Жуковского, Пушкина и Лермонтова. Середина и вторая половина XIX века — опять движение культуры вширь, среди невежественной буржуазии; и опять формы культуры упрощаются, популяризируются, приноравливаются к уровню потребителя. Начало XX века — новый общественный слой уже насыщен элементарной культурой, начинается насыщение более глубинное — русский модернизм, время Станиславского и Блока. Наконец, революция — и культура опять движется вширь, среди невежественного пролетариата и крестьянства. Сейчас мы на пороге новой полосы распространения культуры вглубь: на периферии еще не закончилось поверхностное освоение культуры, а в центре уже начались новые и не всем понятные попытки переработки усвоенного: они называются «авангард»."

languagehat.com: BARABTARLO.

languagehat.com: BARABTARLO.

LH quotes a distinguished scholar of Nabokov:

"Помочь общему возрожденію не только словесности, но и вообще русской цивилизаціи могло бы безусловное и массовое отшатываніе рѣшительно отъ всего, произведеннаго совѣтской властью, какъ отшатываются съ отвращеніемъ отъ порчи или заразы, и это едва ли не въ первую очередь относится къ рѣчи, во всѣхъ ея формахъ, въ томъ числѣ и письменной (литературный языкъ — послѣдняя и наименьшая забота).

That a scholar of this caliber could fail to know that the orthographic reform was not in fact Soviet (although the Soviets did carry it on) perhaps shows the degree of his immersion in his subject.

The LH article and discussion not only points to this -- slightly ridiculous for a Soviet-born native speaker -- position of prof. Barabtarlo, but also explains his peculiar name (turns out to be a hyphenation of two Jewish names, Barab-Tarlo).

Another thing that strikes me in Barabtarlo (and the orthographic peculiarity has almost made me forget it) is this:

Помочь общему возрожденію не только словесности, но и вообще русской цивилизаціи ...

 Surely "Russian civilization"  sounds too much like the post-soviet patriotic press (unless he means "civilization in Russia", something the Russian original doesn't seem to support). Next thing to expect is "Russian logic" or "Russian truth"... I know that this view has a long tradition, it's just mildly surprising given whom it comes from; then again, maybe not.