Thursday, November 11, 2010

"... глухие кривые окольные тропы"

При обсуждении перевода "Бессонница, Гомер, тугие паруса... " на английский (languagehat.com: A DRAFT OF MANDELSTAM.) самым логичным образом всплыла ссылка на стихотворение Акико Ёсано процитированное в романе Стругацких "За миллиард лет до конца света" (оказалось, знаменитое танка...).

"Сказали мне, что эта дорога
Ведет к океану смерти,
И я с полпути повернул назад.
С тех пор все тянутся передо мною
глухие кривые окольные тропы."

Оригинал называется "Трусость". Там же, в романе -- конечно, не случайно -- есть и Киплинг, "Эпитафия трусу". Вообще, конечно, понятно, учитывая, от чего и как был написан роман.

"Путь корабля в море, путь змея на скале..." А путь слова из поколения в поколение?

Saturday, November 6, 2010

languagehat.com: A DRAFT OF MANDELSTAM.

languagehat.com: A DRAFT OF MANDELSTAM.

An agument about translating a well-known poem into English... Just couldn't resist. I don't have any hopes for the result, but I had tons of fun trying:

Insomnia with Homer. Tightened sales.
I read but half of the enumeration
Of those ships that in a long formation
Flew over Hellas back in those days.

Like pointed line of cranes to alien shores -
The heads of kings are blessed with sacred foam -
Without Helen, why is it you roam?
Oh brave Achaeans, what would Troy be worth?

Like sea, the heroes by love are set in motion.
Who should I listen to? With Homer now mute,
Black sea is bringing forth its foamy dispute,
To my head-rest in thunderous commotion.

Saturday, October 23, 2010

Ежедневный Журнал: Либералы на службе

Ежедневный Журнал: Либералы на службе

Стали ли хоть на йоту «либеральнее» режимы Муссолини, Гитлера или Ленина-Сталина от присутствия кучки «либеральных» коллаборационистов – вопрос очевидно риторический. Практическим служением («эффективный менеджмент») и репутационным прикрытием подобных режимов «системные либералы» лишь укрепляли их антилиберальную, зачастую – откровенно преступную политику и объективно становились злейшими врагами тех идей, которые якобы исповедывали. Их урок актуален и сегодня. Никакие «теории малых дел» не способны оправдать «либеральный» коллаборационизм. Как вообще не может быть оправдано преднамеренное, циничное, осознанное предательство.


Mourir pour des idées, l'idée est excellente
Moi j'ai failli mourir de ne l'avoir pas eu
Car tous ceux qui l'avaient, multitude accablante
En hurlant à la mort me sont tombés dessus
Ils ont su me convaincre et ma muse insolente
Abjurant ses erreurs, se rallie à leur foi
Avec un soupçon de réserve toutefois
Mourrons pour des idées, d'accord, mais de mort lente,
D'accord, mais de mort lente

"Mourir pour les idées, Georges Brassense

Вообще-то идеи симпатичные, и примеры убедительные. Действительно, что может быть гаже и глупее, чем надеяться на то, что сотрудничество с фашистами, нацистами и пр. может служить каким-либо разумным целям с точки зрения носителя либеральных взглядов? Но что-то мешает согласиться с автором. И не потому, что примеры неверны: люди, о которых он пишет, действительно совершили трагическую ошибку. Важно однако не обвинять их в циничном предательстве (это обвинение почти наверняка несправедливо хотя бы отчасти). Важно понять, зачем люди -- ну, хотя бы некоторые -- пошли на компромисс? Почему они ошиблись?

Думаю, потому, что не заметили, что оказались в обстоятельствах, в которых блещут одержимые и пасуют любители рассуждать. Думает ли уважаемый автор, что в современной России обстоятельства именно таковы? Если же нет, то вред от беспринципных политиков сравним с вредом, приносимым несгибаемыми моралистами. Как написал Черчилль, который кое-что знал о таких вещах не понаслышке: "Если мой добрый читатель захочет осудить этих людей, пусть сначала скажет спасибо, что на его долю не выпал выбор, стоявший перед ними" (из книги "The hinge of fate", по памяти и в вольном переводе). Эти люди оказались в Европе, которая, казалось, на развалинах довоенного мира навсегда переходит к диктатуре. Думали о том, что кто-то же должен жить и делать свое дело и в этом мире? Их ли вина, что то, что им казалось наступившим навеки, было кратким и еще более ужасным, чем им казалось? Это как раз тот случай, когда добрый читатель не должен судить слишком строго. Конечно, тем большее восхищение вызывают люди, которые все поняли уже тогда.

Saturday, October 16, 2010

Некто Пётр :: О. Давыдов, Частный Корреспондент

Некто Пётр :: Частный Корреспондент

"Но уже давно (и не мною) замечено, что корабли побеждённого флота на памятнике Церетели несут Андреевские флаги. То есть победа одержана над русским флотом. Тогда кем же она одержана? ...


Вообще-то saltire, или андреевский крест - это не только русский военно-морской флаг: встречается в флагах Цвеции-Норвегии, Шотландии, Бургундии... Из бургундского флага попал на испанский королевский штандарт (может быть, имея в виду то, что церетелевский Пётр был раньше Колумбом, оттуда и попал этот символ на памятник, но это - предположения). В любом случае, кто там побеждает на памятнике - дело темное.

".. По смыслу эта монументальная композиция является памятником не победе над фашистской Германией, а победе над коммунистическим Советским Союзом. Кто его победил? В той статье я предположил, что победу одержал некий агент западного влияния в средневековых доспехах и на коне. Всадник стоит на расчленённом огромном драконе и повёрнут лицом в сторону Триумфальной арки. Что-то вроде Наполеона, ждущего на той же Поклонной горе ключей от Москвы. А на пути у него какие-то измождённые люди из бронзы (видимо, народ)"

"...Так вот, памятник Петру выражает ровно ту же самую церетелиевскую идею: русские подлежат победе и унижению."


Собственно, дойдя до этого (второго, кажется) абзаца, можно было бы и бросить читать - казалось, дальше должно пойти что-нибудь с Селигера. Но замечательно, что к этим "ягодкам", как выяснилось, привели совсем другие "цветочки". Как оказалось, религиозно-мистического свойства. Олег Давыдов везде видит символы. И это видение может завести его туда, куда, не рискуя сломать шею, может забираться только очень образованный человек. Читатель не будет разочарован:

"Итак, в основании Москвы лежит спираль, раскручивающаяся из центра влево. А сама Москва представляет собой типичную мандалу. В переводе с санскрита слово «мандала» означает «круг», собственно «магический круг»."


Ну, если что-то перевести с санскрита, то это, конечно, должно иметь прямое отношение к Зурабу Церетели. Пойдем, однако, дальше:

"Юнг говорит, что вращение вправо обычно означает движение к сознательному осмыслению, а вращение влево — это движение в сторону бессознательного."


Причем Юнг говорит о том же, что и учёный китаец (всякий ученый китаец изучает, как подразумевается, фэнь-шуй, но это, однако, не мешает его перекличке с Юнгом):

"Короче, московский фэн-шуй сразу же задал экстравертный и левовращательный характер развития Москвы. То есть — по Юнгу — экспансионистский и бессознательный. Это не хорошо и не плохо. Это просто особенность местности, направляющей поток энергии ци (как сказал бы учёный китаец), естественный рост, который в конце концов определил характер города (и горожан), оказавшегося в результате столицей великой страны. .... Это гений места, струящий поток энергии, формировавшей Москву, наткнулся на виртуальное препятствие угрюмбурчеевской власти и проявил его в виде кошмарного истукана, вывел из облака бессознательных грёз. ... "


Гений места, струящий поток энергии (из мандалы, причем, по Давыдову-Юнгу, струящий налево). Чудный образ.

Все-таки искренний человек Давыдов, и сильно мандалой ушибся. И на самом деле вопросы, которые он ставит, очень интересны: что такое вообще памятник? что делает его ценным? И сколько из этого сложилось само по себе, без сознательного плана или вопреки изначальному плану? Тогда чего же спорить с мандалой-шмандалой? Человек так видит, и все. Увы, не все. Кто видит символы и знаки, и в них ищет утешения, придет к простейшему. Стоило ли забираться в такие дебри, чтоб написать, что, мол, шельмоватый грузин нагородил унизительных символов от того, что в душе презирает и боится русский народ? Долго ли надо ждать, чтоб сочувствующие читатели развили эту глубокую и злободневную мысль? Для этого надо было читать про дзэн и психоанализ, и потрясать знанием истории градостроительства и древнекитайской философии?

На самом деле - проще все гораздо. Действительность настолько богата и разнообразна, что кто хочет увидеть символ - тот увидит. "Москва - типичная мандала", - пишет Давыдов. Мандала - это символ, Москва - это город, но мистику и горя мало. Что плохо - это то, что, похоже, обострение мистических настроений в обществе, если судить, например, по Веймарской Германии - очень дурной признак. Мандалу эту можно и на танках рисовать. А уж как кстати эти рассуждения про пришельцев (у Давыдова - с Кавказа), которые по природе своей ненавидят русский народ и обречены препятствовать струению энергии из мандалы.

Что-то нынче утром зачесались чакры
Мантры не сказались, силы ци иссякли...
Выгляну в окошко, посмотрю в мир Божий
И увижу - что же? Всюду злые рожи
Всюду ненавистники, всюду супостаты
Унижают, давят, мучают, как каты
Все-то надсмехаются. все-то унижают,
Символы рисуют, нас не уважают.
Сяду и заплачу, напишу в газету -
Где ж наше величье? Было ведь - и нету.
Так ли было исстари, так ли было, братия
Когда мы родимые символы не прятали?
Когда гений места все струил энергии
Когда под иконами мантры правоверные
Пели православные, и сияла мандала
В душах у народа... Нынче же неявная,
Подлая, продажная, злая, шельмоватая,
Шушера поставила нам на Яузе статую.
Карму испохабили, мандалу заткнули,
Гений наш сгубили, душу умыкнули,
Инородцы дерзкие, что, на горе нам,
На горе воздвигли мерзостный лингам!

Friday, October 8, 2010

Mark Aldanov: Lénine

Lénine

"Ce livre a deux objets. Il contient d'une part l'étude
d'une personnalité très forte et très curieuse. Aucun
homme, pas même Pierre le Grand, n'a eu plus d'in-
fluence que Lénine sur les destinées de mon pays.
Aucun homme, pas même Nicolas II, ne lui a fait plus
de mal : en parlant d'un despote, il est naturel que je
cherche des comparaisons parmi ses pareils.

La Russie a donné au monde de grands génies, des
penseurs profonds. Pas un n'a approché, même de loin,
en influence sur le monde occidental, ce sectaire qui,
peut-être, n'est même pas très intelligent. Pour que ce
fait déconcertant fût possible, il a fallu deux calamités
mondiales : la guerre et la révolution sociale. Elles ont
donné l'avant-scène de l'histoire aux destructeurs : aux
Ludendorf et aux Lénine. "