К проекту "сборно-разборный блочный фэнтэзи"

Улыбнувший меня в этом проекте "конь-оборотень в пальто" встречался в четырнадцатом веке, был рыжий, носил корону, и напоминал врага тамплиеров де Мариньи...

languagehat.com: A COLD MEASURE.

languagehat.com: A COLD MEASURE.

With cold hand of poor farmer
Meager rays are sowing light
Like gray bird I slowly carry
In my heart my sadly plight

What to do with wounded creature
While the sky is dumb and mean?
Bells are gone; drowsy belfry
In the fog is hardly seen.

It is standing, sadly orphaned
And the heights are dreary mist
As in ghostly empty tower
Where foggy silence is.

Bottomless is tender morning
Half reality, half dream
And unsatisfied forgetting
Of the thoughts that sadly teem

Ежедневный Журнал: Иллюзорная империя

Ежедневный Журнал: Иллюзорная империя

"По сути дела российская империя была формой реализации комплекса неполноценности правящего класса, правящей фамилии, которая хотела быть императорской среди других императоров, и была ею, но за счет своего народа...

Тот, кто сможет убедить Россию, что скромная жизнь без понтов и по средствам лучше, чем какой век подряд пыжиться и изображать из себя крутого, тот и будет национальным спасителем — Де Голлем, Махатмой Ганди и матерью Марией в одном флаконе. А до этого ни политических, ни экономических свобод не будет. Понты на то и понты, что они слаще горькой реальности. Поэтому, скорее всего, сбросить с себя имперскую змеиную кожу Россия сможет только тогда, когда эта горькая реальность придет, как говорится, в каждый дом. Тогда уже будет не до понтов, не до Ичкерии и Грузии, тогда отдадим миру то, что не смогли ни прожевать, ни проглотить, и отпустим на свободу других. Но главное — себя.
"

Трудно не согласиться. Вообще, все это хорошо ложится в общую восточноевропейскую картину с "вторичным" закрепощением крестьян, где свои собственные баре давили соки из народа ради имперских ли амбиций, заграничных ли штучек, еще ли чего... Австро-Венгрия была, вероятно, сравнимым примером.

Вообще, что такого могли сделать в России злые завоеватели, чего не делали веками представители правящего класса? Поработить народ в буквальном смысле? Забирать юношей насильно в солдаты? Даже турки, которых - несправедливо, вероятно - традиционно считают жестокими завоевателями, не делали более того, что делали со своим народом русские баре, а часто делали много менее.

Russian Dinosaur: The Soviet Man Meets The Velveteen Rabbit

Russian Dinosaur: The Soviet Man Meets The Velveteen Rabbit

A parallel that immediately made me remember Pelevin and his "Amun Ra"...

Dernières remarques sur les pensées de M. Pascal et sur quelques autres objets. (1777)

Dernières remarques sur les pensées de M. Pascal et sur quelques autres objets. (1777)

Et voilà ce que c'est d'avoir les tempéraments différents:


Pascal:

LXX. — Tous les hommes désirent d'être heureux; cela est sans exception. Quelques différents moyens qu'ils y emploient, ils tendent tous à ce but. Ce qui fait que l'un va à la guerre et que l'autre n'y va pas, c'est ce même désir qui est dans tous les deux accompagné de différentes vues. La volonté ne fait jamais la moindre démarche que vers cet objet. C'est le motif de toutes les actions de tous les hommes, jusqu'à ceux qui se tuent et qui se pendent.
Et cependant, depuis un si grand nombre d'années, jamais personne, sans la foi, n'est arrivé à ce point où tous tendent continuellement. Tous se plaignent, princes, sujets, nobles, roturiers, vieillards, jeunes, forts, faibles, savants, ignorants, sains, malades, de tous pays, de tout temps, de tous âges, et de toutes conditions.

Voltaire:

Je sais qu'il est doux de se plaindre; que de tout temps on a vanté le passé pour injurier le présent; que chaque peuple a imaginé un âge d'or, d'innocence, de bonne santé, de repos, et de plaisir, qui ne subsiste plus. Cependant j'arrive de ma province à Paris; on m'introduit dans une très belle salle où douze cents personnes écoutent une musique délicieuse: après quoi toute cette assemblée se divise en petites sociétés qui vont faire un très bon souper, et après ce souper elles ne sont pas absolument mécontentes de la nuit. Je vois tous les beaux-arts en honneur dans cette ville, et les métiers les plus abjects bien récompensés, les infirmités très soulagées, les accidents prévenus; tout le monde y jouit, ou espère jouir, ou travaille pour jouir un jour, et ce dernier partage n'est pas le plus mauvais. Je dis alors à Pascal: Mon grand homme, êtes-vous fou?

Je ne nie pas que la terre n'ait été souvent inondée de malheurs et de crimes, et nous en avons eu notre bonne part. Mais certainement, lorsque Pascal écrivait, nous n'étions pas si à plaindre. Nous ne sommes pas non plus si misérables aujourd'hui.